Поэзия Суфиев

По любым критериям персидская суфийская поэзия является драгоценным камнем в короне персидской литературы и культуры, пропитана глубочайшим исламским пафосом, исполнена высокой нравственности, присущей персидской культуре, и облечена в красивейшую поэтическую форму, когда-либо существовавшую в каком бы то ни было языке. Для мистической поэзии не найти более богатого языка, чем персидский. Универсальный смысл этой поэзии изменил литературную и даже религиозную среду во многих странах за пределами Персии и способствовал рождению национальных литератур в различных странах от Малайи до Турции. Она оказала большое влияние на многих деятелей литературы за пределами исламского мира, начиная от бенгальского поэта Тагора и кончая Гёте и Эмерсоном.

Сегодня переводы персоязычного по- эта-суфия Джалаледдина Руми на английский соперничают по популярности в Америке с произведениями наиболее читаемых поэтов, писавших на английском языке.
Самые ранние суфийские стихи, которые дошли до нас - это нежные, задушевные четверостишья Баба Тахир Урияна из Хамадана, а также прославленного шейха Абу Саида ибн Аби-ль Хайра из Хорасана. Но настоящей зрелости персидская суфийская поэзия достигла лишь в XII и XIII вв. с появлением Абуль Маджда Санаи, Фарида аль-дина Аттара и Джалаледдина Руми, которые следовали один за другим, каждый последующий лучше предыдущего к абсолютной вершине, «трубадуру духа» Руми. Санаи, первый из этой прославленной троицы, был родом из Хорасана, как, впрочем, и Аттар и Руми. Санаи сначала занимался религиозными науками, затем обратился к суфизму и разработал маснави, некую форму для выражения суфийского учения, проповедующего божественное знание и божественную любовь. Его работа «Хадикат алъ-хакаик» приоткрывает завесу над многими внутренними тайнами Корана и свидетельствует о глубине постижения им тайного смысла откровений ислама, а также рассказывает о перипетиях духовного пути.

Его последователь Аттар из Нишапура также был высоко образованным человеком и одновременно очень набожным, который в состоянии религиозного экстаза сжигал свое «Я» в огне божественной любви, что помогало ему изливать свое духовное состояние в строки многочисленных поэтических произведений, таких как «Трактат о божественных тайнах», «Божественная книга» и «Книга бед». Но самым крупным его поэтическим произведением является «Разговор птиц», известный в Европе с XVHI в. благодаря переводу на французский, выполненному Сильвестром де Саси. Затем последовали многочисленные переводы на другие западные языки. «Разговор птиц» Аттара занимает особое место даже среди величайших образцов классической поэзии на персидском языке. Но Аттар был одновременно и мастером персидской прозы, и его «Мемориал святых», повествующий о житиях суфийских святых, является уникальным литературным шедевром в этом жанре.

Наследие Аттара перешло к Джалаледдину Руми, отец которого однажды взял его с собой в Нишапур на встречу с престарелым Атгаром, когда Джалаледцин был еще мальчиком. Родившийся в Балхе и вынужденный бежать с семьей от монгольского нашествия, Руми оказался в Анатолии, где поселилась вся семья. Уже после того как он овладел религиозными науками и стал известным учителем, в его жизнь вошел один из самых загадочных странствующих дервишей Шаме аль-дин Тебриз. Их судьбоносная встреча породила гигантские волны в океане внутреннего духовного мира Руми, которые выплеснулись наружу в виде ни с чем не сравнимых «Мистических двустиший» и лирического «Поэтического сборника Солнца Тебриза». «Мистические двустишья», которые Джами назвал «Кораном персидского языка», на самом деле являются толкованием внутреннего смысла Корана и, без сомнения, представляют собой величайший образец мистической дидактической поэзии в персидском языке. Что касается поэтического сборника, то эта работа состоит из 30 тыс. стихов в форме газели, написанных разными стихотворными размерами, столь богатыми по своему разнообразию, что делают это произведение сокровищницей не только трепетного поэтического слова, но и персидской метрики стиха.