Сцена чаепития

Мы снимали ее в декорации, в которой снимались сцены с попами, Ягужинским, Алексеем и т. д., но в этой сцене о декорации даже и говорить не приходится. Кусок стены с приступочкой, на которой укладывается спать Петр, край стола, на нем миска с солеными огурцами, пол, на котором устраивается на ночь Меншиков, шандал с оплывшими свечами, который он держит в руке. И разговор о будущих судьбах России продолжение разговора, начатого еще в возке, в котором проявляется одна из характернейших черт Петра, его гениальная прозорливость. Ведь, казалось бы, все висит на волоске, но Петр говорит уверенно о будущем, о торговле с иностранцами, о стопушечных кораблях, о еще многом другом. Он не только верит, он знает, что все это будет, и впереди перед его мысленным взором могучее Российское государство. «Минхерц! Да неужто все это у нас будет?» спрашивает Меншиков, и чувствуется, что он сам уже, безусловно, верит в это.

Мы снимали эту сцену, главным образом, на первых и крупных планах, с очень скупой композицией, ведь кроме Петра или Меншикова, или их обоих, в кадре почти ничего не было. Мы постарались так же скупо и вместе с тем выразительно осветить ее, исходя прежде всего из выработанного нами ключевого портрета Петра, но здесь мы постарались, и кажется, нам это удалось, придать ему некоторый оттенок какой-то внутренней озаренности. Во всяком случае, нам очень хотелось, чтобы это было так. «Сцена долгосрочного прогноза», назвал кто-то ночевку в Новгороде.