Встреча с соотечественниками

Татьяна и Михаил, оба прекрасные рассказчики, вспоминали много интересного, показывали фотографии. Спрашиваю у Миши, чего ему не хватает в Корее?

«Домашнего сала», — улыбается. А Таня украинка. Да ещё родом из тех мест неподалеку от Диканьки, где на хитрость отвечают: «Тебе чтобы сало, да ещё со шкуркой!»

Таня произносит это по-украински, открывая тему, для Кореи необычную: «Целый год мы жили без сала». При этих словах Миша вскочил, включил компьютер, из которого полилась версия «Бэз сала, бэз сала мучуся…» на песню «Бэсс амэ, бэсс амэ муча…». Дослушав страдания мужа, Таня продолжала: «Один знакомый, из Монголии, тоже профессор КАИСТа, химик, поведал, что сало в Корее есть, только его не продают, а выбрасывают. Вроде бы у корейцев другая печень, поэтому свиное сало, сыр, сливочное масло — пища вредная для их здоровья. Недостающие элементы, предохраняющие от туберкулёза, корейцы получают из собачьего мяса.

Каждый кореец и кореянка хотя бы раз в год посещают специальный ресторан, где едят суп из собачатины. Говорят, это очень дорого, но полезно для здоровья. Мы не пробовали. Когда я впервые увидела собак в клетках на продажу в рестораны, я бежала с рынка, схватившись за голову, вспоминая глаза своей любимой собаки, оставленной дома. С той поры я обхожу стороной дешёвые пятого дня рынки (работающие 5-го, 15-го и 25-го числа каждого месяца) и хожу только на обычные, открытые каждый день, кроме воскресенья».

«Ну, пожалуйста, короче», — взмолился Миша, глядя в пустую тарелку. (Я не призналась им, что пробовала в Пхеньяне тангоги — суп из собачатины.)

Таня продолжала: «Так вот, мой знакомый монгол сообщил, что сало не продают, а срезают и сразу выбрасывают. Я не поверила. Направилась туда, где его могли срезать, в мясные ряды оптового рынка. Используя весь свой словарный запас, я собрала всех продавцов на спектакль, соединяющий балет и пантомиму в исполнении одного актера. Проблема заключалась в том, что я не могла сказать чусеэйо («дайте, пожалуйста») и указать на сало. Сала не было нигде: ни на витринах (продавая вырезку, продавцы не подсовывают под маленький кусочек мяса большой кусок жира), ни на продавцах, ни на мне. Бросив прощальный взгляд на идеально-розовый карбонат и прочие обезжиренные куски свинины, я сгребла в рюкзак все подарки продавцов: пару настенных календарей, бутылки с соками и какими-то настойками, холодными и горячими, я уже готова была попрощаться, как младшего продавца осенило. Он схватил меня за руку и провёл в святая святых, в хранилище. Распахнув дверцу холодильника, продавцы стали вытаскивать мясной ассортимент. «Есть!» — закричала я. Вот оно, сало, аккуратно срезанное, уложенное в большущие целлофановые мешки, замороженное до состояния и размеров железобетонных строительных плит.

Время к полуночи. Мы долго прощались с Таней и Михаилом, благодарили за подарки, и сердце сладко щемило от встречи с соотечественниками.